Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Трудности перевода или что Мао Цзэдун посоветовал прочесть Лю Шаоци

201107241805071047


Пролистывая некоторое время назад учебник по китайской истории Виктора Николаевича Усова, натолкнулся на описание последней встречи Мао Цзэдуна и Лю Шаоци, произошедшей 13 января 1967 года.

В 1966 году в ходе политической борьбы на начальном этапе Культурной революции Председатель ЦК КПК Мао Цзэдун и его сторонники отстранили от власти Лю Шаоци, занимавшего должность Председателя КНР. Лю Шаоци подвергся многочисленным обвинениям вплоть до следования контрреволюционной линии. Он находился под жёстким прессингом и фактически был лишен свободы передвижения. К концу года призывы покончить с ним звучали на многочисленных митингах и в дацзыбао, в начале 1967 года хунвэйбинами была схвачена его жена, был арестован сын. Лю Шаоци просил встречи с Мао, и такая возможность ему была предоставлена вечером 13 января в здании ВСНП.
Во время разговора Лю взял на себя ответственность за «ошибки», просил об отставке со всех постов и высказал желание уехать жить в Яньань. Финал этой драматической встречи так описывается в книге:

«Мао Цзэдун фактически оставил без ответа предложение гостя, а лишь пожелал ему «хорошенько учиться», почитать Хайдеггера и Дидро, «беречь здоровье». На этом встреча и закончилась».

Слегка удивившись такому «списку литературы», я решил уточнить вопрос. При этом обнаружилось несколько интересных фактов.

Виктор Николаевич ссылается на работу Юрия Михайловича Галеновича «Гибель Лю Шаоци» (стр. 75), который в свою очередь ссылается на воспоминание детей Лю Шаоци – Лю Пинпин, Лю Юаня и Лю Тинтин (издание 1980г).

Найденная же мной цитата выглядит так:

«Председатель Мао молча погрузился в себя и только непрерывно курил. Через какое-то время он посоветовал папе внимательно прочесть несколько книг, а также порекомендовал «Механистический материализм» немецкого зоолога Геккеля и «Человека-машину» Дидро. Прощаясь, председатель Мао проводил папу до дверей и тепло произнёс: «Хорошенько учись, следи за здоровьем».

«毛主席沉吟不语,只是不住地吸着烟。过了一会儿,他才建议爸爸认真读几本书,还介绍了德国动物学家海格尔写的《机械唯物主义》和狄德罗的《机械人》。 临别时,毛主席亲自送爸爸到门口,亲切地说:“好好学习,保重身体。» (刘平平, 刘源, 刘亭亭. 胜利的鲜花献给您―怀念我们的爸爸刘少奇 // 历史在这里沉思 – 1966-1976年记实 .第一卷.1989. Стр. 14)

Аналогичным образом, с упоминанием тех же авторов описывает эту встречу Лю Айцин, дочь Лю Шаоци от другого брака (см.刘爱琴 «我的父亲刘少奇»)

В принципе тут два варианта: либо некоторая оплошность и сложность передачи западных имен в иероглифике превратили Эрнста Генриха Геккеля (Haeckel) в Мартина Хайдеггера. Выглядят их фамилии довольно схоже, разница лишь в одном иероглифе: Геккель записывался раньше как海格尔 (Haigeer) (в настоящее время в основном как海克尔 (Haikeer), Хайдеггер же как海德格尔 (Haidegeer). Ошибиться легко. С другой стороны, некоторые косвенные данные указывают на то, что, возможно, в ранних изданиях воспоминаний по ошибке или из-за опечатки писался 海德格尔, что было откорректировано впоследствии.
(Любопытно, что в ранних изданиях «Mao: The Unknown Story» Jung Chang и Jon Halliday (и в русском переводе тоже) фигурировал Хайдеггер, впоследствии исправленный на Геккеля).

В 2010 году «Бэйцзин Жибао» опубликовала заметку профессора Чжэцзянского университета Cань Му «Книги, которые Мао Цзэдун рекомендовал Лю Шаоци». В этой статье, до сих пор активно воспроизводимой в китайских интернетах, упоминаются и анализируются и другие версии «списка».
Кроме вышеприведенных книг автор цитирует воспоминания начальника охраны Лю Шаоци Ли Тайхэ. В них говорится, что после встречи Лю просил своего секретаря найти три книги: “Книгу Гегеля (Heigeer), Фейербаха и еще одну какую-то».
В воспоминаниях же личного секретаря Лю Шаоци Лю Чжэньдэ говорится, что Ван Гуанмэй, жена Лю Шаоци, искала для мужа двух французских писателей, авторов «Механистического материализма» и «Человека-машины», а также древнекитайский трактат «Хуайнань цзы» («Мудрец из Хуайнани»). В результате, из этих книг Лю Шаоци, похоже, смог найти только последний трактат.

Автор статьи (вынося за скобки обсуждение вариантов с Гегелем и Фейербахом) справедливо обращает внимание на тот факт, что работ «Механистический материализм» и «Человек-машина» нельзя найти ни у Геккеля, ни у Дидро.
С точки зрения Сань Му, говоря о «Механистическом материализме», Мао имел в виду работу Геккеля «Мировые загадки». Подкрепляется это утверждение цитатами из Клауса Менерта, который не только упоминал, как на встрече с канцлером ФРГ Гельмутом Шмидтом Мао завел беседу о “вульгарно-материалистической работе Геккеля «Мировые загадки», но и обращал внимание на то, что Мао видел в теории Геккеля подтверждение своих взглядов на регулярно повторяемую революцию.

По аналогии с этим методом Сань Му пытается отождествить «Человека-машину» с каким-либо произведением Дидро. Но тут происходит ошибка: вместо того, чтобы искать у Дидро «Человека-машину», плодотворнее было бы поискать настоящего автора этого произведения. И его несложно найти - это французский врач и философ Жюльен Офре де Ламетри, анонимно издавший «Человека-машину» в 1747 году.

Китайские комментаторы также обращают внимание на эту неточность, но стоит отметить один важный факт: на каком бы этапе не возникла эта ошибка, Мао Цзэдун, очевидно, знал, что автором «Человека-машины» является не Дидро. Об этом может свидетельствовать описание встречи с французской делегацией, на которой Мао, рассказывая о своём знании французских мыслителей, упоминал, что «прочёл Дидро и практически всех ваших энциклопедистов. Я даже прочёл французского автора восемнадцатого века, который написал выдающуюся книгу «L 'homme machine…» (цит. по Lowell Dittmer. Liu Shaoqi and the Chinese Cultural Revolution P.170)

Таким образом, во время последней встречи с Лю Шаоци Мао, очевидно, упоминал Геккеля (возможно «Мировые загадки»?), Дидро, Ламетри («Человек-машина») и, скорее всего, «Хуайнань цзы». Однако остается до конца неясным: это не смог правильно вспомнить Лю Шаоци или Мао Цзэдун с каким-то умыслом перепутал авторов и произведения.


(спасибо mingqi за некоторые консультации)

(no subject)

Когда Маринка прогуливалась по Кантонской ярмарке, ей попались некие сямэньцы, торгующие всякими айпэдо- и айфононосными аксессуарами. Среди прочего барахла, Маринке приглянулся чехол в виде книжки.
Заметив интерес, один из сямэньцев бодро подскочил и доверительно поведал, что это великолепное изделие не просто так себе книжка, а точная цифровая копия оригинальной обложки очень редкого издания Holy Bible.
На робкие сомнения тут же последовали разъяснения: мол, это сразу так не разберёшь, потому что надписи сделаны на одном из восточнославянских языков, каком, впрочем, сямэнец не помнил.
Понятно, устоять перед подобным искушением было сложно, и вскоре по почте мне пришёл подарок:

Collapse )

Сюй Бин (I)

Сюй Бин наряду с Гу Вэньда и У Шаньчжуанем стоял у истоков экспериментов с иероглификой в китайском современном искусстве.

Он родился в 1955 г. Его отец, Сюй Хуамин в середине пятидесятых был профессором исторического факультета Пекинского университета, а мать работала там же в библиотеке. Во время культурной революции Сюй Хуамин был объявлен враждебным элементом, и семья подверглась гонениям. В 1974 г. Сюй Бин был отправлен на перевоспитание в деревню. Однако художник часто говорил, что тяжёлая физическая работа и плохие условия жизни наполнили его жизнь позитивным опытом простой сельской жизни, который он никогда бы не смог приобрести в столице.

Там Сюй Бин нашёл и приложение своим способностям к рисованию и каллиграфии, которыми занимался с детства. Вместе с другими молодыми людьми он выпускал сделанный вручную информационный бюллетень, иллюстрировал его, принимал активное участие в создании различных пропагандистских материалов. Информационный бюллетень привлёк внимание пекинского чиновника от культуры, известного художника Лю Чуньхуа, который специально посетил коммуну Хуапэнь, чтобы поближе познакомится с деятельностью группы.


Уже после смерти Мао Цзэдуна Сюй Бин в 1977 г. был принят в Центральную Академию Художеств, однако не на факультет масляной живописи, как он надеялся, а на факультет гравюрного дела. Гравюра считалась более «низким» искусством, чем интеллектуальная традиционная китайская живопись или модная западная живопись маслом, но благодаря используемому пропагандой простому языку и лёгкости тиражирования, ксилография играла важную роль в борьбе на идеологическом фронте.

С самого начала обучения в Академии художник начал создавать серию маленьких (около 15 x 15 см) ксилографических оттисков, изображающих разные сценки из сельской жизни. Эти работы были непривычно лишены всякого идеологического контекста, там не было ни овощей выше человеческого роста, ни бодрых крестьян, прославляющих партию, это были тёплые картинки, говорящие о деревенском быте, таким, каким его увидел художник.


После окончания учёбы Сюй Бин был оставлен в Академии преподавателем. В совершенстве освоив различные техники печати, художник всё больше стремился к экспериментам. Демонстрируя, что отпечаток можно сделать практически с любой твёрдой поверхности, в 1986 г. он вместе со своими студентами создаёт инсталляцию, состоящую из колеса от огромного грузовика и оставленного им на полосе бумаги отпечатка.

Обращаясь к популярной китайской технике снятия копий-отпечатков с иероглифических надписей на каменных стелах, Сюй Бин сделал оттиски с камней Великой Китайской стены. А в «Пяти сериях повторений» он своеобразным способом визуализировал стадии создания ксилографических работ: первый оттиск художник сделал целиком чёрным с необрезанной доски, затем он сделал отпечаток с частично вырезанной работы, далее, вырезав ещё некоторую часть, снова делал оттиск; в конце же был белый лист, символически оставленный от полностью срезанной печатной поверхности.

В середине 80-х гг. Сюй Бин стал уже достаточно заметным художником, на счету которого было и несколько зарубежных выставок. Но мировая известность пришла к нему в 1988 г.

В 1987 г. Сюй Бин начал работать над новым проектом, получившим название «Книга небес – Анализ отражения мира», или «Книга конца столетия», который представлял собой набор раскрытых книг и развешанных на стенах и потолке печатных свитков.

Collapse )

Эксперименты с иероглификой в творчестве Гу Вэньда (II)


Начало тут: http://jiang-li.livejournal.com/25481.html

105,84 КБ

После переезда в США Гу Вэньда продолжал работать в том же направлении. Так, например, в 2003 г. он показал в Нью-Йорке проект с иероглифами-фразами, складывающимися в устойчивые словосочетания или слово, в состав которых входил иероглиф «ветер».

Серия состояла из двенадцати работ. На заднем плане каждой работы изображён пейзаж, а на переднем - написан крупный синтетический иероглиф, значение которого связано с темой пейзажа. Например, фэншуй (风水) – фэн-шуй; фэнлэй (风雷) – буря, гроза; фэнбао (风暴)– ураган, шторм; фэнюэ (风月)– ветер и луна (также обозначение лирического пейзажа); фэнюй (风雨) – ветер и дождь, плохая погода, и т.д.




Collapse )